Ч у ж и е

    В большой израильской газете на иврите не нашлось ни одного сотрудника, способного выполнить срочное задание редакции. В од­ном из террористических актов безумный араб убил, среди про­чих, парня-славянина. Опознали жертву не без труда, а к какому из славянских народов этот несчаст­ный принадлежит- и вовсе не ста­ли уточнять. Его просто назвали ''русским" по общему бытующему во всех СМИ Израиля правилу. Убитый не был гражданином Израиля, но газета решила опуб­ликовать, как обычно, на первой полосе его фотографию и дать краткую биографическую справку. Так вот, именно эту неслож­ную, на первый взгляд, задачу не смог взять на себя ни один ре­портер газеты. Пришлось искать помощь на стороне. И тут секре­тарь главного редактора вспом­нил, что сын его знакомого ватика прошел армию, учится в уни­верситете и хочет стать журналистом. Времени было в обрез. Сек­ретарь позвонил знакомому и спросил: знает ли студент русский язык. Знакомый ответил утверди­тельно и дал телефон Дана, так звали студента. Секретарь тут же соединился с парнем и вызвал его в редак­цию. Дана подобный вызов обра­довал сверх меры. Он понимал, что не время испытывать подоб­ные чувства, но к стыду своему не мог укротить сильное желание пе­релететь в редакцию знаменитой газеты на крыльях. Ровно через тридцать минут Дан стоял на пороге одного из не­боскребов Тель-Авива. Его принял сотрудник газеты и на ходу,зани­маясь почтой, объяснил характер задачи: - Ты должен получить инфор­мацию о семье пострадавшего, если таковая есть, и непосредственно о жертве. Фотография обязательна. Возьми в цвете, постарайся найти, а то у этих рус­ских все, как в XIX веке. Понял? Дан молча кивнул. Сотрудник покосился на него с недоверием.      -     Слушай, русский, - сказал он. -     Ты хоть понял,что я тебе ска­зал? Если понял, открой рот. Дан рот открыл и сказал, что его привезли в Израиль 12 лет на­зад, а всего ему 23 года. Сотрудник удивился отсут­ствию в речи Дана акцента и ска­зал ему об этом. На непрошенном комплименте он счел разговор за­конченным, а на прощание предуп­редил студента, что завтра, в час ночи, его материал должен быть в редакции. Но тут появился еще один гос­подин, ответственный, как потом выяснилось, за первую полосу зав­трашнего выпуска. - Слушай, парень, - сказал он. - Вези, что погорячее. Нашему чи­тателю плевать, где твоя Россия, кто и почему оттуда едет. Была мафия и шлюхи, теперь появились жертвы террора. Твоя задача - проще некуда. Вот адрес, нам его дали в полиции.                                                              В определенном  возрасте люди не склонны усложнять жизнь излишними размышлениями. "Философствовать - это готовиться к смерти", - сказал кто-то из мудре­цов. В юности человек готовится жить, а не умереть. Дану Шумахеру, как уже отме­чалось, исполнилось 23 года. Его самым серьезным жизненным опытом была армия. Дан служил в боевых частях. Рядом с ним в его подразделении были бойцы из разных стран СНГ: "украинцы", "русские", "армяне". Эти ребята выросли в Израиле и по собствен­ной инициативе пошли в боевые части. Они сами рвались в Ливан. Служили дисциплинированно, со­знательно, понимая, что за спи­ной их дом, их страна. Они знали, что в случае ухода, проблемы юга Ливана станут проблемами севе­ра Израиля. Друг Дана из Грузии погиб.Многие "'русские" ребята были ра­нены. Тем не менее, все в те годы казалось студенту ясным, простым. И жертвы, он верил в это свято, не были напрасными. На войне, как на войне... Дан торопился, поднял руку, остановил такси, назвал адрес.- Что ты там потерял? -вздохнул пожилой человек за ру­лем. -Я журналист. Задание редакции,­ - с гордостью сообщил Дан Шу­махер. -Тогда другое дело, - усмех­нулся шофер. Он вел машину, не форсируя скорость, но ловко минуя пробки. Вскоре такси притормозило на ок­раине одного из самых бедных районов центра страны. Здесь жили, по преимуществу, иностран­ные рабочие: африканцы, филип­пинцы, румыны....Дан стоял перед домом, больше похожим на декорацию из ста­рого черно-белого фильма о вой­не. Студент однажды видел такой советский фильм. И его, мальчиш­ку, потрясло, что в таких развали нах могут жить люди. Ему нужно было подняться на второй этаж. Туда вела узкая деревянная лестница. Другого пути наверх не было, но Дан не сразу решился ступить на прогнившие ступени, Тут появился грузный человек с могучим затылком. Человек этот нес перед собой  на руках большой арбуз. Он не испугался лестницы. Привычно поднялся вместе с ар­бузом наверх, не касаясь перил. Тогда и Дан решил повторить этот трюк. Шаткая лестница вела на балкон, где сидели люди вокруг стола из пластика. Много людей, и сидели они молча. По атмосфере и по черным платкам женщин, Дан сразу понял, что попал он туда, куда следовало. Грузный человек положил ар­буз посреди стола и сразу жевон­зил в него большой кухонный нож. Трое других мужчин за столом казались братьями пришедшег о. Те же покатые, могучие плечи, за­тылки в складку, широкие лица, бесцветные глаза, русые волосы. В огромной бутыли на столе плескалась мутная жидкость. На глазах у женщин в платках Дан заметил слезы. Женщины о чем-то живо разговаривали друг с другом. Дан не смог понять о чем. Их язык напоминал русский, но не был им. Студент стоял на балконе, пе­ред столом, но никто не обращал внимания на Дана. - Здравствуйте, - сказал он. -Добрый день, - и смутился, вспом­нив, что этот день никак нельзя на­звать добрым.Один из мужчин поднял на студента мутные глаза. - Тю, - прохрипел он равнодуш­но, потянувшись к бутыли. - Жи­док прыйшов. Дан прожил в России от рож­дения всего одиннадцать лет. Его ни разу в жизни не называли жи­дом. Он даже не сразу понял ха­рактер такого обращения. Он сказал: -         Моя фамилия Шумахер, зо­вут Дан. Меня прислали из газеты такой-то. Я выражаю вам свои глубокие соболезнования в связи с гибелью Зинченко Николая. Га­зета хотела бы напечатать его фо­тографию и краткую биографичес­кую справку. Все молча смотрели на Дана, будто не поняли его слова. Сту­дент решил продолжить свою речь. Он сказал, что террор слеп, как циклоп, пораженный Одиссеем,и убивает всех на своем пути. Он сказал, что традиция государства Израиль состоит в поименной па­мяти о каждой жертве террора. Он сказал, что в данном случае тра­гедия чрезвычайна, потому что погибли моподые люди, а значит, самоубийца-араб уничтожил вме­сте со своим будущим возможных потомков, целые поколения сво­их жертв. -Та вин не тильки жид, так ще и москаль, - сказал кто-то тихо. Дан был увлечен своей речью и не по­нял, кто это сказал. -На каком языке твоя газетка, парень? - спросила Дана молодая женщина. Я же сказал, на иврите, - на­помнил Дан. Тут поднялся тот, кто принес арбуз. -Гроши принис? - спросил он у Дана.-Какие гроши? - не понял сту­дент. -Тогда вали отсюда! –сказали ему. - Нам здесь ваш брат – израильтос не нужен. Тоди тикай видсиля ! - крикнул кто-то невидемый из глубины комнаты. Дан обернулся. Дверь в жили­ще этих людей была распахнута, но жилищем то, что он  увидел, на­звать было трудно. Весь салон был уставлен ветхой, колченогой ме­белью, завален тряпьем,одеждой, узлами. Студент заметил у самой двери кучу мусора: рваная газет­ная бумага, бутылки, объедки... Женщина вскочила, чуть не опрокинув стол. - Вбылы Мыколу! - закрича­ла ока. - За що !? Це ваши  разбор­ки з арабами, нас чому? Людей приймаетэ,так треба ж их обороняты! Як працюваты на вас задар­ма, так можно. За гроши Мыколу вбилы. Шумахер стоял оглушенный. Он догадывался о смысле ска­занного, но не мог поверить до конца в то, что услышал. -Та вин не розумие, - сказал девичий спокойный голос. - Иди хлопец, отсюда. Ничего не получишь. Твой Израиль поганый на­шего Миколу убил. А ты еще приперся. Что твоя газета может? Уходи! Та швидче, а то мужики тебе помогут спуститься. Тут случилось и вовсе неожи­данное. Заскрипела деревянная лестница, и на балкон вышел груз­ный фоторепортер, сотрудник другой центральной газеты на ив­рите. Судя по всему, он не знал ни слова по-русски. Вежливо поздо­ровался, представился и обратил­ся к присутствующим с той же просьбой, что и Дан. И тут же, не дожидаясь ответа, растянул мол­нию на сумке с фотоаппаратом. Студент не успел предупре­дить добродушного репортера. На газетчика вышел из-за стола, за­метно покачиваясь, жилистый, не­большого роста, мужичок в шор­тах, майке, с массивной золотой цепью на груди. Мужичок этот прежде молчал. Судя по всему, и теперь не был намерен открывать рот. В руке на отлете он держал арбузную корку с остатком мякоти. И мякоть эту размазал по гладко бритому лицу опешившего репортера. У студента появился серьез­ный повод для отступления. Дан схватип за руку фотографа и вме­сте с ним скатипся по прогнившим ступеням лестницы. Репортер пробовал сопротив­ляться, бормотал, что его не по­няли, произошло недоразумение. Он уже посетил не одну семью по­гибших. И везде его встречали как обычно,... Потом он вдруг стал кричать, что нужно вызвать поли­цию. Успокойся, какая полиция,- сказал Дан Шумахер.- У них сын и брат погиб. Люди в шоке. Страна чужая.... Понять не могут, что про­изошло. -Допустим, но нас-то они за что, почему? -спросил репортер, вытирая лицо влажной, остро пах­нувшей салфеткой. Дан не ответил. Фотограф был человеком дисциплинированным. Он полез в карман, достал запис­ную книжку. -       Так, эти с арбузом, нелегалы... Мимо, значит,,. Пошли,хоть с соседями поговорим.  Шумахеру совсем не хотелось знакомиться с соседями, но сту­дент покорно поплелся за старшим  товарищем. Обидно было уходить, не сделав ничего для такой боль­шой и знаменитой газеты. Свет в подъезде не зажигал­ся. Но сама лестница была в исправности. Стали подниматься на ощупь. Дан поскользнулся; ступив в какую-то вязкую лужу, чуть не упал. А фотограф уже стучал ку­лаком ; в первую попавшуюся дверь. Двери газетчикам открывали африканцы, рабочие изТаипанда, румыны. Никто из них не говорил на иврите. Наконец, им попался маленький старичок, еврей из Йе­мена. Он пригласил студента и ре­портера войти, предложил воду.  Охотно рассказал, что погибший парень приехал на заработки года два назад. Был вежлив, улыбчив, всегда здоровался. Потом он ка­ким-то образом перетащил в Из­раиль все свое семейство. Эти люди старичку никогда не нрави­лись.... Вот и вся информация. Ре­портер на всякий случай "щелкнул" "йеменца, и они распрощались. На улице фотограф смачно выругался. Он сказал, что десять лет ходит "по жертвам", а с такими людьми встречается в первый раз. -  Раньше, наверно, не было та­ких людей, - сказал Дан. Репортер только пожал плеча­ми. -Тебя подвезти? – предложил он студенту, открыв дверцу старого "форда". Спасибо  - согласился Шумахер. В этот момент ему совсем не хотелось оставаться одному. В газету Дан пришел задолго до часу ночи. -        Молодец! - похвалил его вы­пускающий.-Давай, что принес..  - У меня ничего нет, - сказал студент.    -Не понял!? —уставился на: него сотрудник газеты. -Эти люди отказались со мной разговаривать, - объяснил Дан. -И фотографию не дали. Вот и все. - Ты что, студент!?—отступил на шаг выпускающий. Ты пони­маешь, что говоришь. Есть порядок. Утром газета должна выйти с фотографиями жертв. Ты понял!? С фотографиями!  В ответ Дан Шумахер стал что-то рассказывать о родственниках погибшего, о том, как его встрети­ли. Он даже о фотографе конку­рентов рассказал, о корке арбузной, размазанной по лицу репор­тёра. -Мафия, - выдохнул сотрудник газеты. - Нет, - сказал Дан. - По-моему, ещё хуже. -  Ну и черт с ними! - вдруг заорал выпускающий.-Тебе дали за­дание, должен был выполнить - и все. Вот тут Дан не выдержал. Он тоже закричал в лицо немолодому журналисту что это цинизм так относиться к делу, что погибли люди, ужасно погибли, а они здесь, в газете, ведут себя, как чиновники в похоронном бюро. И он, Дан, теперь презирает всю их цинич­ную, лицемерную прессу и политику государства, пустившего в  страну толпы чужих людей, нена­видящих Израиль и евреев. Сотрудник редакции не перебивал Дана Шумахера, но когда студент выдохся, сказал только:              - Пошел вон! - и вернулся к своим делам, перестав слышать и замечать Дана. Домой студент вернулся по­здно. Все спали. Он прошел в свою комнату, сбросил одежду, растя­нулся на диване во весь рост. Он подумал о том, что за всю службу в армии ему не было так трудно и горько, как сегодня. Потом Дан Шу махер почему-то вспомнил свое­го деда, умершего пять пет назад. Дан очень любил старика. И любви этой он был обязан тем, что не утратил русский язык. Дед го­ворил с внуком только на языке своей родины. Еще Дан вспомнил, что старик вечно ругал его за не­желание читать русские книги. - Данька, охпамон! - шипел старйк,-да ты не понимаешь что проходит мимо тебя! Вспомнив об этом, Дан под­нялся, прошлепал босиком в са­лон, включил свет. В салоне, в углу, стоял большой шкаф, набитый кни­гами деда. Шкаф, похоже, не от­крывали со дня внезапной смер­ти старика. Дан  вытащил один из томов, не глядя на корешок. Прочел на­звание тома: "С.Н. Дубнов. Все­общая история евреев. Книга вто­рая, период талмудический, и сред­невековый". Он наугад раскрыл том ближе к концу,  Дан с трудом читал  текст кириллицей. Ему ме­шало отсутствие практики и ста­рая орфография текста. Книга, ко­торую он держал в руках, была из­дана почти сто лет назад. И все-таки Дан прочел почти всю страницу, стоя босыми нога­ми на холодных каменных плит­ках пола. "Убийства сопровождались варварскими истязаниями: сди­рали с живых кожу, распиливали пополам, забивали до смерти палками, жарили на угольях, об­ливали кипятком, не было поща­ды и грудным мпаденцам. Самое ужасное остервенение выказы­вал народ к евреям: они осужде­ны были на конечное истребле­ние, и всякая жалость к ним счи­талась изменою. Свитки закона были извлекаемы из синагог; ка­заки плясали на них и пили вод­ку, потом клали на них евреев и резали без милосердия,тысячи еврейских младенцев были бро­саемы в колодцы и засыпаемы землей... Люди-звери нарочно не добивали своих жертв, чтобы они дольше мучились, обрубали им руки и ноги, разрывали детей "как рыбу", или жарили их в огне...". Вдруг книга показалась Дану Шумахеру невыносимо тяжелой. Он не смог больше читать: Он дер­жал том  историка  на  опущенных вытянутых руках, и по щекам сту­дента текли слезы. За  годы  службы в ЦАХАЛе Дан видел всякое. Но там, в Ливане, он не плакал ни разу. Он был сол­датом спецназа и держал в руках автомат. 

 Арон Фарейн "Новости Недели"      

 

звоните нам по телефону: 054-691955

e-mail:zalman@pogrom.org.il