Русско - израильская подлость

Ночь нежна.

      Медовый месяц Шуламит и её мужа затянулся — уже два месяца они состояли в закон­ном браке, но по-прежнему пре­бывали в каком-то праздничном настроении, проводя большую часть свободного времени на вечеринках с приятелями и в гостях у родственников, Впрочем, такой образ жизни, наверное, естествен для молодой пары, и на нем совершенно не стоит акцентировать внимание.

    Полторы подели назад, в пят­ницу вечером, они направились в гости к старшему брату мужа, за­сиделись там допоздна, а затем брат взялся их подбросить на своей машине до дома. Он при­тормозил у дороги — буквально в нескольких шагах от их подъезда; они тепло попрощались, и маши­на брата, взвизгнув тормозами, развернулась в обратном направ­лении.

   Им нужно было пройти не­сколько шагов до подъезда, но они еще не знали, что пройти им их не суждено, Неожиданно из темноты находившегося поблизо­сти уютного сквера, с детской площадкой,  вынырнули двое вы­соких парней, говорившие между собой на русском. Не нужно было обладать особой наблюдательностью, чтобы понять, что оба они или мертвецки пъяны, или приняли большую дозу какого –то наркотика.

   Заметив симпатичную молодую женнщину, идущую под руку с мужчиной, они направились в их сторону.

- Ох, какие тут девочки! – сказал тот из них, что выглядел постарше,и сильно сжал в кулаке грудь Шуламит. – Пойдём-ка с нами!

-Отстань! Как ты смеешь! – испуганная Шуламит пыталась отвести его руку, но парент лишь сильнее , до невыносимой боли сжал её грудь , а затем запустил вторую руку под юбку.

-Убери лапы! — потребовал муж Шуламит  Ави, оттолкнув ру­кой пьяного парня.

-Ах ты, жидовская морда! Не даешь с девочкой поиграться! – и второй парень, размахнувшись, с силой ударил его в лицо.

Все, что происходило дальше, Шуля и Ави помнят с трудом. Эти парни, несмотря на то что внешне еле держались на ногах, оказались сильнее. Сопротивление только разозлило и раззадорило их, и они набросились на молодую пару с кулаками.

Били куда попало! Били, не разбирая, кого бьют — женщину или мужчину. Били со смаком...

"Помогите  нам! Кто-нибудь помогите!" — кричала Шуля на такой истерической ноте, что не услышать ее было невозможно..

Какое мне дело до всех до вас, а вам до меня...

Повторю, все это про­исходило, в пятницу вечером прямо около дороги, в двух шагах от подъезда и в нескольких метрах от городского сквера. Час был поздний, но не настолько поздний, чтобы на улице не было народа. Скорее наоборот; именно в это время жители Эйлата любят выйти из домов, посидеть на лавочке в сквере, поехать в какой-нибудь бар, из тех, что во множестве существуют в Эйлате и работают почти круглосуточно. Поэтому недостатка в свидетелях того, что два подонка делают с Шулой и Ави, не было. По шоссе неспешно проносились машины, на балконах, сидели люди, да и в сквере многие гуляли, и даже дети под наблюдением мамаш при свете фонарей еще возились в песочницах...

 Но никто, НИ ОДИН из этих людей не захотел прийти на помощь оказавшейся в беде паре. Напротив - двери балконов и окна домов начали захлопываться, и хлопки эти демонстрировали, что обитатели домов совершенно не хотят быть в курсе того, что тут происходит, а сидевшие в сквере  мужчины также старательно делали вид, что отчаянные крики женщины их соаершенно.нё касаются.  В какой-то момент Ави удалось вырваться иэ рук хулиганов, метнуться к дороге и остановить проходившее мимо такси.

  -  Помоги нам! —попросил он таксиста. – Мы в беде! Увези нас отсюда.

  - Э, нет, парень, ваши дела   это ваши дела, и меня они,не касаются! - сказал таксист и нажал на газ.

   ...В свое время на лекции по социальной психологии мне почему-то крепко вреэался в память закон, открытый одиим из французских психологов. Имени автора закона я не помню , а вот его формулировка застряла  в голове с точностью до последнего слова: " Число людей, готовых прийти на помощь тем, кто оказался в экстремальной ситуации, обратно пропорционально числу очевидцев этой ситуации".  В переводе на человеческий язык  это означает  если на вас напали бандиты, вы начали тонуть вы мечетесь в огне и т.п. и свидетелями вашего стали два человека, то есть куда большая  вероятность, что эти двое придут к вам на помощь, чем в том случае, когда за вашим несчастьем наблюдает целая  толпа народа. Мой унинерситетский профессор утверждал, что этот закон носит универсальный характер, то есть он верен для любого общества, любого на­рода и во все времена.

      Однако мне думается, что это не совсем так. Зато я убежден, что число людей, готовых прийти на помощь своим согражданам, оказавшимся в той или иной экс­ремальной  ситуации,  является важнейшим  показателем здоровья общества. А сама такая ситуация  является в  определенной степени экзаменом для социума. И израильтяне, равнодушно наблюдавшие, как на их глазах из­бивают женщину, этот экзамен не выдержали...

     Каким-то чудом в пылу драки Ави дотянулся до лежавшего него в кармане сотового телефона нажал на кнопку и созвонился со своим братом,? –Приезжай скорее!  - крикнул он в трубку - нас тут  убивают!        Машина брата появилась че­рез несколько минут, он помог супругам вырваться из рук разгоряченных дракой парней, запихнул невестку и Ави в машину и направился вместе с ними в полицию. Там, в отделении полиции, ко­гда они рассказывали о том, что с ними произошло, у Шуламит начался сильнейший приступ болей в животе! Ави не стал дожидаться, пока полицейские закончат запи­сывать показания, схватил жену и помчался с нею в эйлатскую больницу "Йосефталь"        - Видите ли, у меня жена  беременная, нас избили, и у нее на­чались сильные боли в животе, — начал объяснять он в приемной.—Сожалеем, но гинеколога в  данное время в больнице нет, и осмотреть вашу жену никто не может,  - ответили ему. – Приходите завтра...

        Израильская медицина, которая тоже выдерживала в тот вечер определённый экзамен , продолжала жить по своим законам, в которых нужды пациентов стоят отнюдь не на первом месте...

        Всю ночь Шуламит промучилась от диких болей в животе, и наутро они снова были в больнице.
     - Сожалеем, но врач пока не подошёл - последовал ответ. Но мы не можем ждать - жене плохо!- возмутился Ави.

       - Вам же сказали: врач не подошёл.Чего вы еще хотите?

       Потом, во время проверки на ультрасаунде врач сказала Шуле, что она не  прослушивает пульс  плода и вполне возможно,что он мертв.. Но окончательный ответ  насколько верно это предположение и нужно ли будет Шуламит делать срочный аборт, она  сможет дать только во время повторного обследования завтра.       Затем была ночь. Долгая, бессонная ночь с продолжающимися болями и горьким предчувствием что они потеряли ребенка.                                      Утром эти предчувствия под­твердились: дополнительная про­верка окончательно установила, что плод мертв и его нужно из­влечь из тела женщины. Вопрос о том, не были ли нанесены ее организму какие-либо другие повре­ждения, которые могут помешать Шуламит иметь детей а будущем, остался открытым...

   — А мы придумали ему имя. Он должен был родиться мальчи­ком. Очень хорошим мальчиком, — сказала Шуламит, когда ее вез­ли на операцию, и разрыдалась.                                               

       Кстати, арестовать двух хулиганов, напавших на молодую пару, не составило особого труда — полиции достаточно было только подъехать к дому, где жили Шула­ит и Ави, и заглянуть в близлежащий сквер. Завсегдатаи этого сквера хорошо знали 18-летнего Дмитрия Соловьева, прибывшего в Израиль на правах туриста и оставшегося в стране на незаконных основаниях, и его 17-летнего друга — оба были известны в районе как пьяницы и дебоширы, постоянно ищущие очередную жертву.

  Суд продлил арест Соловьева и его приятеля, кстати, граждани­на Израиля, на два дня, и этого срока оказалось достаточно, что­бы полиция составила и предъя­вила им обвинительное заключе­ние: Дмитрий Соловьев обвиняет­ся в злостном хулиганстве и раз­вратных действиях, а его несо­вершеннолетний приятель — про­сто в злостном хулиганстве.  Но Шуламит и Ави думают, что совершенное этими двумя подонками преступление нужно охарактеризовать иначе.

Это — убийство. 

 Именно так и только так расценивают Ави и Шуламит то, что произошло в тот вечер возле их дома в Эйлате: дело не только и не столько в том, что они оба подверглись жестоким побоям. Нет, дело в том, что эти двое УБИЛИ их ребенка, которого они так ждали. И именно этого они им никогда не простят, и именно поэтому Ави выразил надежду, что оба обвиняемых получат самое суро­вое наказание. Однако чтобы их приговорили к подобному наказа­нию, нужно по меньшей мере из­менить статьи уголовного кодек­са, по которым им предъявляется обвинение.

 И само собой, у супругов немало претензий к эйлатской боль­нице, да и ко всей системе здвоохранения, потому что "Йосеф-таль" — ее прямое порождение и не является в данном случае каким-либо исключением из правил. Я же, просматривая материалы этого дела, думал совсем о другом.

...Здесь Русью пахнет 

 Честно говоря, чем больше я углублялся в присланную распечатку материалов следствия, тем все более мерзко стано­вилось на душе.

  Мерзко от того, как вели себя люди на улице, — ведь это озна­чает, что если со мной или с кем-то другим случится подобная страшная история, помощи ждать неоткуда.

  Мерзко от тех показаний, ко­торые давали двое обвиняемых в полиции и в суде...

  Кто-то из вечных защитников русскоязычной общины, возмож­но, скажет, что пресса не имела права акцентировать внимание общественности на том, что пре­ступление совершили турист из России и член семьи нового репа­трианта, приехавший сюда на ос­нове Закона о возвращении. На­верняка найдутся и какие-то "рус­ские" правозащитные организа­ции, которые попытаются тем или иным образом защитить этих дво­их и еще раз заклеймить израиль­скую полицию.

       Но дело в том, что это далеко не первое дело, когда русские — без всяких кавычек — хлопцы со­вершают ужасающие своей бес­смысленной жестокостью пре­ступления как против таких же выходцев из бывшего СССР, как и они сами, так и — гораздо , чаще — против коренных из­раильтян. Вспомним хотя бы страшное реховотское дело, когда трое русских подростков, отпраздновав с большим количеством спиртного день рождения своего товарища, зверски избили Л, возвращавшегося с работы пожилого израильтянина, превратив его в пожизненного инвалида. Во всех подобных делах четко просматривается мотив преступ ления, о котором почему-то никто не хочет говорить  вслух:  агрессивность русской молодежи зачастую идет не от состояния сильного алкогольного опьянения, ко­торое становится              лишь дополнительным стимулом, а от ненависти.

     Ненависти ко всему израильскому и еврейскому, ненависти к "черножопым" коренным израиль тянам. Ненависти, помноженной. на желание бог весть по какому  праву вдобавок чувствовать себя хозяевами в этой стране. Да, конечно, правы те социо логи, которые утверждают, что непропорционально большое число преступлений, совершаемых вы ходцами из России, связано с тем, что они привезли с собой российские стереотипы поведения.

      Но осмелюсь утверждать, чтоэто все-таки не главное. Главное— это ненависть и непонятно на чем основанное чувство превосходства над сабрами: мы — культурнее, умнее, цивилизованнее и т.д. этих "туземцев".                                                                           

       Так вот, я не хочу, чтобы такие люди чувствовали себя хозяевами, в   МОЕЙ   стране,   потому   что   в  стране, где они чувствовали себя хозяевами, я уже жил...

      И целиком разделяя боль, которую переживают Шуля и Ави, автор этих строк присоединяется к тем, кто требует, чтобы были из­менены статьи, по которым будут судить Дмитрия Соловьева и его друга.

       Судить их за "злостное хулиганство" — это все равно что обвинять   людоеда    в    нарушении норм гигиены при приготовлении ПИЩИ...